Всемирная философия в кратком изложении. Книга вторая. Классическая западная философия (от Средневековья до немецкой классической философии) - Арнольд Ерахтин

считаю пространство, так же, как и время, чем-то чисто относительным: пространство – порядок сосуществования, а время – порядок последовательности»85. Для каждой монады существует свое пространство и время, которое заключает в себе прошлое, настоящее и будущее как самой монады, так и универсума.

Итак, каждая монада действует совершенно самостоятельно, без всякого воздействия со стороны остальных, но она как бы отражает всю бесконечно сложную природу. Монада, по Лейбницу, есть «живое и вечное зеркало Вселенной». Все монады обладают способностью представления, поэтому вся природа одушевлена. К этой мысли Лейбница привели открытия мира микроорганизмов, сделанные с помощью микроскопа. В 60-70-х. гг. XVII века была открыта клетка, а также простейшие организмы – инфузории, бактерии, которым А. Левенгук дал имя «анималькули», не сомневаясь в их животной природе. На основе эмбриологических исследований была выдвинута теория преформации (преобразования) зародыша, оформившаяся затем в самостоятельное направление в биологии – преформизм. С помощью этой концепции Лейбниц решал целый ряд проблем философского содержания, в том числе, проблему смерти. Он пишет: «В семени взрослых животных находятся маленькие животные, которые через посредство зачатия принимают новую оболочку, ими усвояемую и дающую им возможность питаться и расти… Несомненно, души семенных человеческих животных лишены разума и получают его только тогда, когда зачатие наделяет этих животных человеческой природой. И как животные вообще не возникают всецело при зачатии и рождении, так же точно они и не уничтожаются всецело в том, что мы называем смертью…»86.

В теории развития Лейбниц дает схему перехода от неорганического мира к органическому. Развитие происходит от самых темных и смутных ощущений низших монад до монад, обладающих полной ясностью сознания. Монады подразделяются на три вида: голые, души и духи. Низшие в ряду монад – «голые», они образуют неорганическую природу. Из этих монад состоят камни, земля и т. п. Они не пассивны, но их деятельность находится на низшей ступени. Эти монады, по словам Лейбница, «спят без сновидений». Второй вид монад – души, которые уже обладают ощущениями и созерцанием. Из них состоят животные. Третий вид монад – духи, или разумные души, присущие людям. Эти монады обладают памятью, способностью к рассуждениям и самосознанию. Таким образом, монады по своему рангу различаются в зависимости от того, в какой мере их деятельность становится ясной и осознанной. В этом смысле монады составляют как бы единую лестницу живых существ, низшие ступени которой образуют минералы, затем – растения, животные, наконец, человек.

Развитие монад идет от низшего к высшему, но это не превращение одних монад в другие; каждая монада развивается отдельно. Деятельность монад, по Лейбницу, выражается в непрерывной смене внутренних состояний. Этот процесс представляет собой развертывание потенциально заложенного в монадах содержания. При этом деятельность монад происходит согласовано в силу предустановленной гармонии. Основная роль бога – в объединении и гармонизации деятельности монад. Следствием предустановленной гармонии является вывод, что наш мир – наилучший среди всех возможных миров. Лейбниц объясняет: «Из высочайшего совершенства Бога следует, что при творении универсума он избрал план наилучший, соединяющий в себе величайшее многообразие вместе с величайшим порядком. Наиболее экономичным образом распорядился он местом, пространством, временем; при помощи наипростейших средств он произвел наибольшие действия – наибольшее могущество, наибольшее знание, наибольшее счастье и наибольшую благость в творениях, какие только доступны универсуму. Ибо так как все возможности в разумении Бога по мере своих совершенств стремятся к осуществлению, результатом всех этих стремлений должен быть наиболее совершенный действительный мир, какой только возможен. Иначе сложно указать основания, почему вещи сотворены именно так, а не иначе»87.

Но если наш мир – наилучший из возможных миров, то как быть со злом, существующим в мире? Лейбниц обращается к проблеме теодицеи: он ставит задачу оправдать бога и показать, что между наличием в мире зла и всеблагой природой бога нет никакого противоречия. Люди видят зло и сетуют на бога. Но они заблуждаются, поскольку «думают, будто наилучшее для целого должно быть наилучшим и для каждой части его». В действительности же зло является необходимым компонентом мировой гармонии. Ведь беспорядки в частностях, «удивительным образом открывают красоту целого». Лейбниц убеждает: «Без полу страданий не было бы вовсе удовольствий. Кто не пробовал горьких вещей, тот не заслужил сладких и даже не оценит их». Значит зло – необходимая ступень к добру, поэтому зла как такового в мире по сути дела и не существует.

С помощью принципа предустановленной гармонии Лейбниц пытается разрешить психофизическую проблему, объяснить каким образом психическое может соответствовать физическому. В это время большой популярностью пользовалась теория Н. Мальбранша, согласно которой душа и тело не могут непосредственно взаимодействовать, поэтому их психофизическое взаимодействие обеспечивается богом. Критикуя это представление, Лейбниц заявил, что непрерывное вмешательство бога в природу приводит к нелепой ситуации постоянного чуда. Он заявил, что бог уже при творении скоординировал души и тела так, что они соответствуют друг другу без всякого дополнительного вмешательства с его стороны. Душа и тело подобны двум часам, движение стрелок которых, установленное богом, совершается параллельно и не требует никакого взаимодействия самого часового механизма. Этот психофизический параллелизм должен объяснить механические законы физического мира с помощью телеологических законов жизни душ, монад. Душа действует свободно, следуя законам конечных целевых причин, тело же – механически, следуя законам действующих причин. «И оба царства – причин действующих и причин конечных – гармонируют между собой»88. Таким образом, Лейбниц пытается преодолеть редукцию мира к механицизму, характерного для науки и философии того времени.

В теории познания Лейбниц рационалист, противник сенсуализма и продолжатель линии Декарта. Не отвергая роли опыта в познании, он тем самым выступает против однозначной ориентации Декарта и Спинозы на математику. Он считает необходимым сочетать рационализм и эмпиризм, сохраняя ведущую роль первого. Соглашаясь с Декартом о наличие в уме человека врожденных идей, Лейбниц подчеркивает, что они находятся в интеллекте в зародышевом состоянии и лишь постепенно развиваются до полного сознания. Сенсуалистическому образу «чистой доски» Дж. Локка, он противопоставляет образ глыбы мрамора, прожилки которой намечают формы будущей статуи. В знаменитую формулировку сенсуализма: «в разуме нет ничего, чего прежде не было бы в чувствах», Лейбниц вносит рационалистическое добавление: «кроме самого разума».

Все знания, по Лейбницу, состоят из двух видов: истины необходимые, или «истины разума», и истины случайные, или «истины факта». Истины разума всеобщи и необходимы, они основываются на логических законах тождества и противоречия. Они не могут быть установлены путем индукции. Истины разума не всегда выражают то, что действительно существует. Они позволяют мыслить и то, что возможно и непротиворечиво. Истины факта или эмпирические истины – случайны, они могут быть или не быть, поэтому нуждаются в особом обосновании. Случайными Лейбниц считает все физические законы. Истины факта, например «солнце завтра взойдет», могут быть объяснены из принципа «достаточного основания», «в силу которого мы усматриваем, что ни одно явление не может оказаться истинным или действительным, ни одно утверждение справедливым без достаточного основания, почему именно дело обстоит так, а не иначе»89.

Лейбниц понимал, что мировоззренческую систему невозможно построить без понятий и категорий метафизики, которую он считал наиболее глубоким видом знания. «Хотя все частные явления природы, – писал он в „Рассуждениях о метафизике“, – могут быть объяснены математически и механически теми, кто этого хочет, тем не менее очевидно, что общие принципы телесной природы и самой механики, носят скорее метафизический, чем геометрический характер»90. Он был убежден, что «источник механики, лежит в метафизике». Влияние философских идей на развитие научного знания хорошо иллюстрирует само творчество Лейбница. Г.Г.Майоров справедливо отмечает: «Лейбницева концепция субстанции в отличие от соответствующих взглядов Декарта и Спинозы позволила интерпретировать действительность в терминах деятельности, изменчивости и развития, что нашло свое выражение не только в его философии, но и во многих его научных изысканиях»91.

Лейбниц был основателем и президентом